Штурмовое орудие механизированной пехоты

Капитан Тимоти Р. О'Нил
Капитан Альфред Т. Боувен-младший
ARMOR, январь-февраль 1972 г.

Штурмовое орудие, несмотря на свою плохую репутацию, вызванную в прошлом неверной интерпретацией его эффективности и частым неправильным использованием, стало бы ценным дополнением к механизированной пехоте. Его концепция была доказана и затем заброшена... оно заслуживает второго шанса.

Механизированный пехотный батальон нуждается в высоко мобильном, хорошо защищённом оружии прямой наводки, способном уничтожать вражеское оружие и укрепления. Хотя взвод TOW может быть эффективным истребителем танков, уязвимость его пусковой установки и носителя к вражескому огню, а также высокая стоимость боеприпасов делают его неподходящим для этой задачи. Ранее механизированная пехота обеспечивала эту способность за счёт прикомандирования танков, но танковые ресурсы часто отвлекаются на второстепенные задачи, которые могли бы быть проще и экономичнее решены собственными силами. Эти задачи могли бы выполнять давно забытые и часто критикуемые штурмовые орудия.

Штурмовое орудие, безбашенный носитель орудия, предназначенный для непосредственной поддержки пехотных подразделений, является широко дискредитированной концепцией. Последние разработки в области безбашенных машин немногочисленны и не связаны напрямую с концепцией штурмового орудия. Шведский S-tank — это, по сути, безбашенный танк. Немецкий Jagdpanzer (Kanone) и советский АСУ-85 — это истребители танков, и их конструкция больше ориентирована на характеристики, необходимые для этой миссии, чем на традиционную роль штурмового орудия.

Некоторые башенные машины использовались для задач штурмовых орудий — например, шведский IKV91, который, хотя и сконфигурирован как лёгкий танк, предназначен для поддержки пехоты. Однако IKV91 — это сложная и специализированная машина, разработанная для местных нужд, и она не является предвестником тенденции.

Кроме того, существует тенденция к увеличению калибра вооружения новых поколений боевых машин пехоты (БМП) в надежде придать им встроенную возможность штурмового орудия. Наиболее яркий пример — советская БМП 1967 года с малой башней, оснащённой 76-мм пушкой с коротким откатом, противотанковыми ракетами и пехотным отделением. Однако такой подход неизбежно приводит к компромиссам в одной или обеих основных функциях, что снижает общую эффективность.

Основные причины плохой репутации штурмового орудия, по-видимому, следующие:

• Склонность штурмового орудия быть дешёвой заменой танка с ограниченной эффективностью против обычных башенных танков.
• Уязвимость безбашенных орудий к огню с флангов из-за медленного поворота.
• Текущая концепция в армии США, которая предусматривает гибкое прикомандирование танков для поддержки пехоты.

Первый аргумент основан на ошибочном предположении, что задача штурмового орудия — уничтожение танков.

Штурмовое орудие впервые было применено немецкой армией в 1940 году как средство обеспечения пехотных формирований бронированным, мощно вооружённым оружием без отвлечения танковых ресурсов. Sturmgeschütz (штурмовое орудие) развертывалось в бронированных пехотных батальонах и в отдельных батальонах штурмовых орудий на различных уровнях. Основанный на проверенном PzKw III, StuG III изначально оснащался короткоствольной 75-мм пушкой с низкой начальной скоростью, предназначенной исключительно для поддержки пехоты.

Весной 1942 года её заменили на 75-мм пушку StuK L/43 с высокой начальной скоростью, что значительно улучшило её способность справляться с современными советскими бронированными машинами. Несмотря на увеличение калибра, основная миссия поддержки пехоты не изменилась. То, что StuG III использовался как истребитель танков, свидетельствует о гибкости и устойчивости системы, а также о необходимости противостоять огромному количеству советских танков, против которых немцы вынуждены были использовать все доступные средства.В этот период истребитель танков выделился как специализированное ответвление от семейства штурмовых орудий. Большинство истребителей танков Второй мировой войны были безбашенными, но, несмотря на внешнее сходство с штурмовыми орудиями, их миссия существенно отличалась.

Разработка первых истребителей танков немцами была отчаянным ответом на подавляющее количество советских танков. Безбашенные истребители танков были дешевле и могли производиться быстрее, чем более сложные башенные танки. Поскольку в манёвренном бою они уступали башенным танкам аналогичного размера и почти всегда были в меньшинстве, они вскоре стали использоваться в оборонительных целях. Это оборонительное применение и зависимость от безбашенных машин привели к появлению массивных, практически неподвижных истребителей танков, таких как Ferdinand (Elefant) и тяжёлый Jagdtiger конца 1944 года.

Следует отметить, что, в то время как истребитель танков стал оборонительным оружием, штурмовое орудие оставалось наступательным. Большинство базовых работ по этой теме склонны объединять их в общем осуждении. Ссылки почти всегда делаются на Elefant, и лишь немногие указывают на заметный успех StuG III.

Штурмовое орудие следует вернуть в его изначальной роли. Его конкретная миссия: обеспечивать непосредственную огневую поддержку механизированной пехоте против вражеских укреплений и других подходящих целей в наступлении; и предоставлять огневую поддержку с укрытых и замаскированных позиций, включая ограниченную противотанковую поддержку в дополнение к противотанковому взводу батальона в обороне.

Орудие должно быть включено в состав органического взвода на уровне батальона. Если вместо этого ввести батальон штурмовых орудий на дивизионном уровне, в практике возникнет естественная тенденция использовать эти машины в крупных формированиях как истребители танков, а не прикомандировать их к батальонам, где они нужны.

Взвод штурмовых орудий будет состоять из шести машин, разделённых на два отделения по три машины в каждом. Это число выбрано намеренно. Оно достаточно велико, чтобы позволить двум отделениям действовать отдельно с каждой из двух ведущих рот, если это необходимо. Три машины считаются минимальным количеством, необходимым для самозащиты в наступлении и обеспечения круговой обороны. Если взвод будет больше, возникнут проблемы с управлением.

Хотя штурмовое орудие иногда может использоваться для поддержки взвода TOW, его основная миссия поддержки пехоты исключает его эффективность как истребителя танков в наступлении.

Материально-технические требования для разработки штурмового орудия механизированной пехоты (MIAG) должны включать:

Основную систему вооружения, способную: уничтожать подготовленные полевые укрепления; поражать и уничтожать бронированные машины на дистанциях, близких к тем, что предполагаются для перспективного основного боевого танка; и поражать вражескую пехоту канистровыми снарядами на ближних дистанциях и осколочно-фугасными или другими подходящими снарядами на больших дистанциях.

Вторичную систему вооружения, способную обеспечивать защиту от вражеской пехоты и лёгких машин на ближних дистанциях с круговым покрытием.

Достаточную бронезащиту для защиты экипажа от: огня стрелкового оружия и автоматического оружия калибра до 23 мм спереди и до 7,62 мм с флангов и тыла; и осколков от артиллерийских снарядов с дистанционным взрывателем с вертикальной дистанции 50 метров.

Достаточную мобильность для сопровождения всех боевых машин механизированного пехотного батальона на максимальных пределах проходимости.

Полная масса не должна превышать 18 тонн. Максимальная унификация компонентов и запасных частей с принятой на вооружение боевой машиной пехоты (MICV).

Желательно, чтобы система обладала:

• Максимально возможной защитой от существующих химических и кинетических снарядов спереди и химических снарядов и автоматического оружия калибра до 14,5 мм с флангов, в соответствии с требованиями по массе и мобильности.
• Общими боеприпасами с перспективным основным боевым танком.
• Способностью преодолевать без подготовки внутренние водные преграды глубиной до 4 футов.
• Способностью пересекать более глубокие водные преграды с использованием комплекта для плавания или глубоководного брода.

Предлагаемая система MIAG — это гусеничный, бронированный, безбашенный носитель орудия, основанный на тех же автомобильных компонентах — двигателе, трансмиссии и подвеске, — что и MICV, что обеспечивает более компактный перечень запасных частей в батальоне и требует меньшей диверсификации навыков механиков.

Оно безбашенное, поскольку такая конфигурация проста и экономична, оставаясь при этом адекватной для предполагаемой миссии. Тех, кто утверждает, что тот же результат можно получить, используя серийный Sheridan в этой роли, следует напомнить о его дороговизне, сложности, вероятном отсутствии унификации с MICV и неэкономичном дублировании возможностей TOW.Основное вооружение MIAG — 152-мм пушка, идентичная той, что установлена на XM803 (без компонентов для ракет). Эта пушка выбрана из-за чрезвычайно мощного снаряда (оба автора наблюдали разрушительный эффект снаряда HEAT-MP-T на бункеры во время операций в демилитаризованной зоне) и относительно короткой длины ствола, что необходимо для манёвренности безбашенной машины.

Ракетная система исключена, поскольку она увеличивает массу, занимает ценное пространство, снижает ремонтопригодность и уменьшает количество переносимых в базовом боекомплекте снарядов. Количество основных снарядов становится критически важным в условиях наступательного применения оружия. Ракетная система — это преимущественно противотанковое оружие, а взвод TOW уже обладает этой способностью, что делает добавление Shillelagh дорогостоящим дублированием.

Ствол поднимается от +30 до -10 градусов, но, как и у всех безбашенных машин, имеет ограниченный угол поворота (±10 градусов), более значительные изменения азимута достигаются поворотом машины. Полуфиксированная установка орудия и гидравлическая подвеска STRV103 не были приняты. Эти характеристики полезны для оружия с автоматическим заряжанием, но в противном случае добавляют массу, сложность, увеличивают проблемы с обслуживанием и устраняют большинство точек унификации с MICV. Нет необходимости уменьшать экипаж за счёт автоматического заряжания; напротив, добавлен пятый член экипажа.

Боеприпасы те же, что предложены для XM803: HEAT-MP-T, WP, HVAP-DS-T и канистровые. Желателен, но не обязателен, снаряд с временным взрывателем типа «пчелиный улей», как те, что использовались во Вьетнаме для 90-мм танковых пушек.

Система управления огнём использует лазерный дальномер в сочетании с цифровым компьютером, как в M60A1E2. Вторичная система использует шарнирный телескоп с визирной сеткой.

Стабилизация отсутствует, так как стрельба на ходу для этой машины нецелесообразна. Экипаж состоит из пяти человек: командир машины, наводчик, заряжающий, пулемётчик и водитель. Это не самая комфортная машина. Плоский корпус требует, чтобы наводчик и водитель, расположенные спереди и в начале наклонной лобовой брони, находились в полулежачем положении. Люк водителя может открываться в обычных условиях марша, позволяя водителю поднять сиденье и ехать с открытой головой. Командир находится справа от машины, в смещённой башенке. Наводчик входит и выходит через люк командира и сидит впереди и чуть ниже него. Заряжающий входит через люк слева сзади от позиции командира и сидит справа сзади от казённой части орудия. Станция пулемётчика находится напротив и чуть сзади командира.

MIAG должна иметь максимальную унификации с MICV

Тактическое применение MIAG основано на его преимущественно наступательной природе. Это не истребитель танков, как отмечалось ранее. Оно предназначено для непосредственной поддержки пехоты на БМП, предоставляя этой пехоте бронированный удар, который ранее обеспечивался только прикомандированием танков. Это не означает отказа от командной работы или оперативных групп; они по-прежнему будут создаваться для соответствия требованиям миссии. MIAG предоставляет встроенный комплекс огневой мощи, мобильности и ударного действия для механизированного батальона, предотвращая растрату танковых ресурсов на миссии, которые не требуют танков.

В наступлении орудия будут развёрнуты впереди, обычно прикомандированы к ведущим ротам. Они могут быть разделены на отделения для обеспечения сбалансированных возможностей обеим ведущим ротам или весь взвод может быть прикомандирован к одной роте для усиления главного удара. Эти подразделения будут сопровождать передовые элементы и выполнять необходимые функции — поражение вражеских укреплений и оружейных позиций — в то время как противотанковое прикрытие обеспечивает взвод TOW.

В обороне MIAG начнёт активнее выполнять свою вторичную противотанковую роль. Взвод будет прикомандирован к резервной роте в оборонительной позиции батальона или размещён как часть блокирующей силы батальона. Последнее применение обеспечит необходимую огневую мощь для канализации противника в зоны поражения без растраты танковых ресурсов, которые лучше использовать для контратаки. В этом случае они лучше всего применяются с позиций в укрытии.

Две из шести машин оснащены бульдозерными отвалами для этой цели. Это сделано по двум причинам: (1) взвод, как указано ранее, часто будет действовать двумя отдельными отделениями с двумя механизированными ротами, у которых нет отвалов, и (2) поскольку эти машины во многих случаях будут использоваться для укрепления опорных пунктов, захваченных в тылу врага, взвод должен иметь возможность быстро окапываться.

Штурмовое орудие, несмотря на плохую репутацию, вызванную неверной интерпретацией его эффективности и часто неправильным использованием, станет ценным дополнением к механизированной пехоте. Оно может быть произведено с относительно низкой стоимостью и экономией поставок за счёт использования автомобильных систем будущей БМП и устранения ненужных излишеств, которые, кажется, обременяют наши противотанковые системы.

Несмотря на уроки, извлечённые из русских кампаний 1941–1945 годов, и нашу риторическую приверженность «доктрине Гудериана», мы упорно продолжаем тратить ограниченные танковые ресурсы на миссии, которые могли бы выполняться простой, специализированной машиной в относительно малом количестве. Концепция штурмового орудия была доказана и заброшена. Она заслуживает второго шанса.